После авиакатастрофы Анна Гуреева оказалась одна с детьми в горах Памира. Чтобы не потерять рассудок в беспросветном ожидании помощи, она каждый день писала письма мужу — даже тогда, когда уже не верила, что останется в живых. 16 февраля 1942 года самолет ПР-5 вылетел из Сталинабада, как тогда назывался Душанбе, в Хорог.
На борту находились начальник Памирского погранотряда майор Масловский, сотрудники НКВД Вихров и Жуковский, Анна Гуреева, ее десятилетний пасынок Саша и новорожденный сын Валера. Самолетом управлял капитан Василий Княжиченко. Сразу после взлета заклинило левое шасси. Когда неисправность исчезла, самолет продолжил путь.
В районе урочища Калаи-Вамар началась сильная метель, видимость почти исчезла. Пилот пытался подняться выше, но крыло задело скалу, и самолет рухнул на вершине горы. Пассажиры остались живы, однако оказались на большой высоте, среди снега, холода и почти полного отсутствия запасов. «Если нас не найдут в течение трех дней, нам конец!»
— сделал вывод Василий Княжиченко. Из дневника Анны Гуреевой:«С начала посадки имелось: Сливочного масла — 600 гр. Колбасы — 1000 гр. Сыра — 1200 гр. 1 банка крабов. Водка ''Арак'' — 3 пол-литра. Питались один раз в день по несколько граммов разных продуктов. Вода совершенно отсутствовала, питались снегом до 19 февраля».
Княжиченко и Вихров пытались найти путь к реке, но обнаружили, что самолет оказался отрезан от троп ущельями. Спустя несколько дней, когда температура опустилась до –30 °C, мужчины решили отправиться за помощью. 26 февраля они ушли, оставив у самолета Анну с детьми. К этому времени Валера умер.
Анна завернула тело сына в полотенце и похоронила его у хвоста самолета. Вместе с Сашей она осталась в кабине и продолжила ждать. Найдя бортовой журнал, женщина начала писать письма мужу, стараясь не смотреть на безжизненные горы. Из бортового журнала, ставшего впоследствии дневником Анны:«25 февраля.
На коротком совещании решили ввиду иссякания последних сил, отсутствия питания, воды, курева и спичек, наличия плохой-нелетной погоды, ждать самолета десятые и одиннадцатые сутки нет никакой надежды, когда чувствуешь, что жить осталось два, три дня.
Масловский, Жуковский, Вихров, Княжниченко уходим 26/11 на в. к Пянджу не зависимо от погоды отдадим последние силы, но выйти в район Шипад, Вознауд. Остается в самолете Гуреева с ребенком — живым Сашей и мертвым Валерием». У Анны и Саши закончились спички. Они растапливали снег, но вскоре не смогли добывать даже воду.
Ребенок слабел от голода и холода. В дневнике Анна записала, что они съели тело умершего Валеры, пытаясь сохранить жизнь. Из дневника Анны Гуреевой:28 февраля«Также ждем экспедиции целый день, спичек у нас уже нет, набираем снегу в банки и ставим в кабине под окном, снег…
Дни холодные с ветром, даже снегопад, никуда из кабины не выходили, покушать сильно хочется, мы тогда придумываем, что нам покушать, и придумали…» Через некоторое время у Саши начались галлюцинации. Он требовал колбасу и конфеты и не понимал, почему мачеха не может их дать.
Анна пыталась поддержать ребенка: она проткнула иглой вену, нацедила собственной крови и дала ему выпить. Утром у мальчика начались лихорадка и бред. Из дневника Анны Гуреевой (орфография сохранена):20 марта«Ваня, милый, сидим уже целый месяц и ни с какой стороны и не летят и не идут, Валерий у нас скончался 24 февраля в 7 часов утра.
28 февраля Масловский, Княжниченко, Вихров и Жуковский ушли от нас искать кишлаки, у нас надежда была на них, они нам сказали как доберемся, так за вами пошлем. Ваня если они выбрались, то скажи от моего имени сволочи, они не могли послать за нами, я еще ни говорила, что вы доберетесь, а про нас забудите.
Ваня проводили мы их, кушать очень хочется нам с Сашей, решили кушать Валерия… 17 марта мы его уже кончаем… мозги бережом будем понемножечку есть, может быть до конца месяца протянем, может даже спасут, а жить так хочется». Саша умер 22 марта. Анна думала о самоубийстве, но не решилась.
Через три дня она отрезала кусок мяса от тела мальчика, высушила его на солнце и съела. В дневнике женщина подсчитала, что провела в горах 70 дней, а вся история получила название «85 дней Белого Ада». Тем временем Масловский, Вихров и Княжиченко долго блуждали в горах. Спустя почти три месяца их обнаружили жители кишлака Матраун.
У Вихрова и Масловского были обморожены ноги, позже их пришлось ампутировать. Масловский погиб в пути: он сорвался со скалы и стрелял из пистолета, пытаясь привлечь внимание остальных. Самое тяжелое обвинение прозвучало после их спасения: у разбитого самолета оставалась женщина с ребенком, но о них не сообщили.
Только в больнице Хорога пилот случайно упомянул, что среди пассажиров были женщина и двое детей.
Из дневника Анны Гуреевой:24–25 марта«Погода все бушует, сильный снегопад, большой ураган, пить сильно хочется, во рту все посмякло, снег ела, ела ничего не помогает, а кушать нисколько неохота сильно, боюсь, ночью 25-го слышала — кричали какие-то звери.
Сынок Саша был, мы с ним пели песни, играли в домино, рассказывали сказки, кинокартины, а теперь мне одной очень плохо…» 20 апреля«20-го ночью был сильный буран утром.
Встала, хотела посмотреть, какая погода, открыла окно, но так занесло снегом весь самолет выше окон, и так не знаю, хорошая погода или нет, сижу заваленная снегом, пить сильно хочется, во рту все посмякло, снег ела, ела ничего не помогает, а кушать нисколько неохота сильно, боюсь, ночью 25-го слышала — кричали какие-то звери.
Сынок Саша был, мы с ним пели песни, играли в домино, рассказывали сказки, кинокартины, а теперь мне одной очень плохо…» Когда Иван Гуреев узнал, что выжившие добрались до больницы, он отправился к ним. Княжиченко считал, что после трех месяцев Анна уже не могла быть жива, но Иван настоял, чтобы пилот показал место крушения.
Спустя четыре дня поисковая группа достигла хребта и обнаружила у самолета тело женщины. Когда Анна повернула голову и из ее глаз потекла слеза, стало ясно: она выжила. Первым делом Гуреева спросила мужа: «Ваня, ты, наверное, уже женился?» Иван действительно успел вступить в новый брак.
На его вопрос о Саше Анна указала на череп, лежавший рядом с самолетом. Против Княжиченко, Вихрова и Масловского возбудили уголовные дела по факту оставления людей в опасности. Они получили по десять лет тюрьмы, а Княжиченко отправили на фронт в штрафной батальон. Анну Гурееву поместили в психиатрическую клинику, где она провела более трех лет.
За это время муж подал на развод. В 1948 году Гуреева снова вышла замуж и родила двоих детей, но до конца жизни отказывалась говорить с близкими и прессой о пережитом в горах Памира.
